ГЛАВА ШЕСТАЯ (2)
* * *
Сона ехала на арбе вместе с пожитками: обитым жестью сундучком — подарком покойной бабушки, лоскутным одеялом и мешком с сапожным инструментом мужа. Мужчины — их было трое: Чора, Степан и подросток Оса — шли пешком.
— Совсем плохой мир стал, — щурясь на сверкающий
крест Успенского собора, вздохнул Чора, — баба едет, а мужчины идут. Когда встречусь со своим дедушкой в Стране мертвых, расскажу ему про новые порядки, он со смеху во второй раз умрет.
Между тем арба приближалась к одному из домиков на Фортштадтской улице, стоящему через дорогу напротив большого каменного дома купчихи Макарихи.
Заслышав стук колес, из калитки выскочил хозяин дома Егор Завалихин в одной рубахе и ... Читать дальше » |
ГЛАВА СЕДЬМАЯ (1)
Солнце сегодня сияет особенно ярко. Оно отражается в растаявшей посреди двора лужице и в блестящем шатуне локомобиля.
Степан положил гаечный ключ на колесо, разогнул спину. Скоро весна, вторая его весна на Северном Кавказе. Что нового принесет она? Степан улыбнулся. С каждым днем все теснее становится пальто любимой женщине. Глядя на свою располневшую талию, Сона с притворным ужасом закрывает лицо руками: «Не смотри на меня, наш мужчина, я стала совсем как бабка Бабаева». Скоро она подарит ему сына с такими же тонкими черными бровями, как у нее самой. Недаром вчера хозяин дома, провожая взглядом идущую по двору квартирантку, сказал Степану без всяких обиняков: «Ежли хочешь своему сыну крестного отца-молодца, не ищи его дюже далеко», и подмигнул лукаво.
- Ну как дела, сицилист? — раздался сзади знакомый голос. Это Григорий Варламович дружелюбно хлопнул своего машиниста по плечу ручищей.
- Пора пускать двигатель, вот только воду зальем да разведем пары, — ответил машинист.
- Однако ты шустрый парень. А десятку я все равно удержу из заработка.
- Какую десятку?
— А ту, что я тебе отвалил на Пасху в прошлом годе.
— Тогда пускай двигатель сам, — нахмурился Степан, вытирая ветошью замасленные руки.
Неведов рассмеялся. Серые его глазки с одобрением окинули крепкую фигуру нового работника.
- Гонорист ты, Гордыня Бродягович. Ну да не боись, не обижу. Десятку вычту для успокоения собственной души, а четвертной выдам сверх положенного, вроде как премию. Если эта чертопхайка хорошо будет работат... Читать дальше »
|
ГЛАВА СЕДЬМАЯ (2)
* * *
Утро даже для сентябрьского дня удалось на редкость ясное. Воздух до того свеж и прозрачен, что белеющие снегом горные вершины вырисовывались на фоне голубого неба четко, объемно, словно стояли не за сто с лишним верст, а совсем рядом, за терским предгорьем. «Как в сказке», — подумал Степан, и нахмуренное его чело разгладилось. Он был очень зол на начальника почтовой станции, отказавшего ему в лошадях: отдал де последний экипаж проезжему генералу. Теперь вот приходится стоять на терском мосту и ждать оказии. Степан перевел взгляд с гор на небо. Какое оно голубое, чистое, без единого пятнышка! К западу голубизна незаметно переходит в синеву, и на этом изумительно нежном фоне висит цыганской серьгой не успевший раствориться в солнечных лучах месяц. Он бледен и, по-видимому, очень удручен предстоящей разлукой с этим дивным миром и с той, единственной, ради которой он задержался в небе, — голубой красавицей-планетой, только что появившейся из алого пламени восходящего солнца, называемой в народе Утренней звездой.
«Гори-сияй, моя звезда,
Звезда любви, звезда приветная»,
— пропел Степан из популярного романса и в следующее мгновенье обернулся на колесный стук — к мосту скатывалась с береговой дамбы телега, запряженная парой лошадей. На передке восседает коренастый, бородатый казак в потрепанной черкеске и лохматой шапке.
— Здорово дневали, господин казак! — крикнул ему Степан, когда колеса телеги загромыхали по настилу моста. — Подвези, пож... Читать дальше »
|
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Сона сидела у раскрытого окна и время от времени вздыхала. Неделя прошла, как муж уехал во Владикавказ, не случилось ли чего? На дороге, говорят, очень неспокойно. Обозы сопровождают солдаты с пушками — абреков боятся.
— Ау, Соня! — раздался за окном веселый голосок Ксении. — Ну что ты заперлась в своем скворечнике, носа не показываешь? Посмотри, какой чудесный сегодня день.
Сона выглянула в окошко: под ним вместе с Ксенией стояли те самые жеманные дамы, что с некоторых пор стали ей кланяться при встрече: жена помощника пристава Гликерия Фортунатовна и жена почтмейстера Сусмановича, сухая, как вобла, и злая, как бабки Бабаевой собака. Неподалеку от этих высокопоставленных женщин стоял экипаж, запряженный парой вороных коней.
- Милочка, — обратилась к Сона Гликерия Фортунатовна, — а мы за вами. Собирайтесь скорее, чтобы не заставлять беспокоиться нашего дорогого Дмитрия Елизаровича. Ведь он сегодня именинник.
- Моего мужа нет дома, — ответила Сона, краснея за свою не совсем чистую русскую речь.
- Какая жалость! — воскликнула мадам Сусманович. — Вашего супруга так уважает Дмитрий Елизарович. Очень жаль, очень жаль... Но отбросьте предрассудки, милая. Вы теперь находитесь не в осетинском хуторе, а в благородном светском обществе. Нельзя отказывать в удовольствии видеть вас господину приставу в такой знаменательный для него день.
- Да, да, — подхватила жена помощника пристава. — Он запретил нам возвращаться без вас. Не ставьте же нас, дорогая, в безвыходное положение. Вы же, надеюсь, любите нас? И потом: это такая честь! Такая честь!
— У меня траур, — нахмурилась Сона, — я не могу...
Мадам Сусманович протестующе царапнула... Читать дальше »
|
|
